Немного о фехтовании и Шекспире.


Автор статьи: Александр Певзин© 2010 г

А не замахнуться ли нам на Уильяма нашего Шекспира? А то неладно с ним и его знаменитой пьесой «Ромео и Джульетта». Сложная она для переводчика и полная всяческих загадок. Взять хотя бы Меркуцио, который взъелся на Тибальта. Меркуцио и без того обожает игру слов и двусмысленности, но с Тибальтом он превосходит себя:

«More than prince of cats, I can tell you. O, he is
the courageous captain of compliments. He fights as
you sing prick-song, keeps time, distance, and
proportion; rests me his minim rest, one, two, and
the third in your bosom: the very butcher of a silk
button, a duellist, a duellist; a gentleman of the
very first house, of the first and second cause:
ah, the immortal passado! the punto reverso! the
hai!»

«No, ’tis not so deep as a well, nor so wide as a
church-door; but ’tis enough,’twill serve: ask for
me to-morrow, and you shall find me a grave man. I
am peppered, I warrant, for this world. A plague o’
both your houses! ‘Zounds, a dog, a rat, a mouse, a
cat, to scratch a man to death! a braggart, a
rogue, a villain, that fights by the book of
arithmetic! Why the devil came you between us? I
was hurt under your arm.»

Итак, Акт III, Сцена Первая, второй отрывок, монолог Меркуцио перед смертью в переводе А. Радловой:

«Нет,  она  не так глубока, как колодезь, и не так широка, как церковные двери,  но  и  этого  достаточно, пригодится и она. Кликни меня завтра, и ты найдешь  могильного  человека.  Я  ручаюсь, что выбит из этого мира. Чума на ваши домы! Чёрт возьми! Собака, крыса, мышь, кошка может исцарапать человека насмерть! Хвастунишка, бездельник, наглец, который дерется по всем правилам арифметики!  Какого  чёрта  сунулись вы между нами? Я был ранен из-под вашей руки!»

В переводе А. Григорьева:

«Меркуцио. Да, конечно: помельче колодца и поуже церковных дверей, но с меня и ее будет… Понаведайся ко мне завтра, каким я буду лежать степенным господином. Я прошпигован достаточно для сей земной юдоли!.. Чума на оба ваши дома… Чёрт возьми! эта собака, крыса, мышь, кошка, могла убить человека… Хвастун, дрянь, мразь какая — то, которая дерется по руководству к арифметике! Зачем, чёрт возьми, стал ты между нами? Я ранен из-под твоей руки.»

Перевод О. Сороки:

«Конечно,  колодцы  бывают поглубже, церковные двери пошире. Но хватит и того. Покличь меня завтра — отвечу уже тоном замогильным. Я в некотором роде новоиспечен. Чума на оба ваши рода! Пес проклятый, крыса, кот зацарапал человека насмерть. Бахвал, подлец, прохвост, фехтующий по книжке… Какого дьявола ты между нами встал? Я ранен из-под твоей руки.»

Уже давно известно, что ряд школ фехтования пытались использовать математику, особенно геометрию, для создания совершенной системы фехтования. Исследователи проверяли, не связан ли Тибальт из «Ромео и Джульетты» со знаменитым мастером Жираром Тибо? Впрочем, попытки связать их закончились безуспешно. Тибальт — персонаж очень старый, появился он в истории двух влюбленных еще до шекспировской пьесы. Он был соперником Тибо в ранних произведенях по этому сюжету, когда Шекспир еще ходил под стол пешком, а сам мастер фехтования даже не родился. Да и Тибо написал свой труд куда позже, в 1620-х, а на момент создания пьесы (ориентировочно 1590-е) находился скорее всего в Испании, где учился фехтовать. Хронология не сходилась никак, и шарик на глобус не натягивался.

Но испанская школа Destreza осталась заманчивой идеей. Испанцы, начиная с Каррансы, создали систему фехтования, основанную на точном расчете; школу фехтования, весьма успешно использовавшую геометрию и отличавшуюся сложной системой нотации. Испанская школа, так сказать, близка по натуре Тибальту. Меркуцио описывает его как хладнокровного, искусного и расчетливого дуэлянта, высчитывающего все до мелочей, будь то время, дистанция или движение. Сам-то Меркуцио импульсивен, он постоянно как-то беспорядочно выкрикивает фехтовальные термины, характерные для итальянских школ.

Немного о фехтовании и Шекспире

И все же, была альтернатива и испанской школе. Важность геометрии в фехтовании отмечал еще Филиппо Вади, писавший где-то между 1482 и 1487 годами. Ни о каких рапирах и шпагах речи тогда даже не шло. Но каких-то полвека спустя похожая идея всплывает у знаменитого мастера Акилле Мароццо в трактате «Opera Nova» 1536 года. Он одним из первых чертит на земле целую геометрическую систему, отображающую возможные траектории шага и действия фехтовальщиков:

А в 1553 году итальянский архитектор и художник Камилло Агриппа создает оригинальный трактат, где геометрия — основа всей двигательной активности фехтовальщика. И вот эта книга окажет прямое влияние на появление испанской школы.

Немного о фехтовании и Шекспире

В 1582 Карранса опубликует трактат с описанием основных идей Destrez’ы, а его ученик Нарваэс позднее укажет в одном из своих писем, что именно Агриппа повлиял на Каррансу, был первопроходцем.

Немного о фехтовании и Шекспире

Дон Иеронимо Санчес де Карранса, основатель испанской Дестрезы.

Еще один «геометр», Гислиеро опубликует свою работу несколькими годами спустя:

Немного о фехтовании и Шекспире

И все же, объяснение может быть еще проще: Тибальт «относился» к очередной итальянской школе, не особо озабоченной геометрией, но систематизированной. Недаром Меркуцио предлагает ему произвести passado. Попытки представить passado искаженным испанским термином все же сомнительны. Столь же легко его связать с итальянской рапирной школой, где он имеется.

Из трактата Виджани 1575 года, итальянская рапирная школа:

Немного о фехтовании и Шекспире

Более того, есть шанс, что Тибальт занимался у французов. Те тоже пытались изобрести нечто этакое. А ведь Меркуцио намекает, что Тибальт франт, падкий на все французское.

Если же ссылаться на «книгу арифметики», то скорее всего надо «выбирать» между Агриппой, Гислиеро (он тоже очень любил геометрию, особенно концентрические круги), Каррансой. И, что менее вероятно, Сен-Дидье или еще каким самобытным французским самородком. Тем более, что недавно нашли книгу очередного позабытого мастера.

Немного о фехтовании и Шекспире

Из фехтовального трактата Сен-Дидье, 1573.

Впрочем, был еще один выдающийся мастер, изрядно наследивший в европейском театре. Ему приписывали участие в театральных постановках елизаветинской Англии и заговор с целью убийства шведского наследника трона. История, кстати, вполне в духе «Гамлета».  Любопытно, что его имя связывают с шекспировским «Гамлетом». Но свой трактат он издал в 1606. Звали его Сальватор Фабрис, и он считался самым ярким фехтовальщиком своего времени. Кстати, и геометрией он пользовался по-своему, и рукопись своего учебника завершил еще в 1590-е. Вот одна из его иллюстраций:

Немного о фехтовании и Шекспире

В общем, Тибальт остается загадочным персонажем. А пьеса — труднейшей и с неизбежными потерями при переводе на русский.

Немного о фехтовании и Шекспире

Из книги Ди Грасси

Джакомо Ди Грасси интересен и сам по себе, и в контексте фехтования XVI  века. Свой трактат этот мастер писал, видимо, в те же годы, что и Карранса. Во всяком случае, его книга датируется 1570, а «Диалоги…» отца Дестрезы — годом ранее.

Однако, если книга Ди Грасси была издана в 1570, то трактат Каррансы увидел свет лишь в 1582. Ди Грасси пытался использовать геометрию для объяснения фехтовальных концепций, особенно дистанции и дальности удара. На его рисунках собственно изображение фехтовальщика соседствует с геометрическими символами, углами и линиями. Не исключено, что его способы визуального объяснения фехтовальных концепций повлияли на поздних мастеров Дестрезы и Жирара Тибо.

Тем не менее, Нарваэс среди итальянцев, занимавшихся геометрией в фехтовании, упоминает прежде всего Федерико Гислиеро и Камилло Агриппу. Агриппа издал свою работу в 1553. Гислиеро — в 1587. Но даже беглый взгляд на иллюстрации Агриппы и Гислиеро показывает, что первый довольно далек от Дестрезы, пусть и был ее провозвестником. Второй — гораздо ближе.

Но он писал уже после Каррансы — даже если брать дату выхода в свет.

Между тем, Ди Грасси — отнюдь не безвестный экспериментатор. Его перевели на английский и издали в 1594 году. Тогда это был красноречивый факт. Это означало, что англичане признавали значение его труда и сочли его книгу заслуживающей перевода. Видимо, его книга вообще обладала довольно высокой репутацией, если из массы италоязычных трактатов по фехтованию именно ее решили перевести на английский. Да и вообще мало кто из «континентальных» фехтовальщиков удостоился такой чести. Из итальянских трактатов на английском более всего известен труд Винченцо Савиоло. Впрочем, Савиоло жил и преподавал в Англии, да и писал свой трактат на английском.

Дата перевода Ди Грасси любопытна и с точки зрения возможной увязки с Вильямом нашим Шекспиром. «Ромео и Джульетта» написана примерно в те же годы. Не исключено, что Тибальт стал фехтовать «по книге арифметики» именно под влиянием Ди Грасси. Итальянские рапиристы вообще в Лондоне и Англии были представлены очень основательно и пользовались в 1590-е огромной популярностью. Недаром, Сильвер так их несет по кочкам — уж очень серьезными конкурентами были итальянцы местным мастерам в качестве учителей фехтования. Особой популярностью они пользовались у английской аристократии, что тем более не прибавляло симпатий со стороны английских фехтовальщиков.

Меркуцио отображен в пьесе неоднозначно именно через призму фехтования. С одной стороны, он ведет себя как любитель подраться, и по его репликам видно, что он увлекается фехтованием, причем именно итальянским рапирным. Что-то в духе Савиоло, а отнюдь не в каком-то там «геометрическом». Вместе с тем, он задирист скорее на английский лад. Он бьется на дуэлях не по смехотворным поводам, как Бенволио, а именно по серьезным. Или, вернее, старается представить их серьезными и основательными.

Меркуцио, заговаривая об опасности Тибальта, с самого начала рассуждает вполне разумно. Он опасается за Ромео, т. к. считает, что влюбленный Ромео станет легкой жертвой опытного и умелого дуэлянта. Вместе с тем, он словно ищет предлог для драки с Тибальтом, желая выяснить, кто из них лучше фехтует. Интересно, что Меркуцио пытался во втором акте «проверить» Ромео и обнаружил, что тот не так уж и раскис от любви. В словесной перепалке выиграл Ромео. Поэтому попытка Меркуцио спровоцировать Тибальта в третьем акте выглядит скорее желанием подраться под благовидным предлогом, этакая игра с самим собой и на публику, чем обоснованное опасение за друга.

Наконец, считая, что честь Ромео недопустимо задета, а тот не предпринимает всех необходимых по дуэльным стандартам мер, Меркуцио попросту вынуждает Тибальта вступить в бой. Здесь, напротив, он как бы получает вполне «законный» повод для драки — по дуэльным меркам.

Меркуцио и до и после боя он превозносит Тибальта как фехтовальщика. Когда он говорит о Тибальте, слышны нотки чисто бойцовского соперничества. Меркуцио интересно узнать, кто лучше фехтует. В этом он тоже отличается от Бенволио, который, между прочим, фехтует недурно. Тем удивительнее скромное молчание Бенволио, когда Меркуцио говорит ему о том, как опасен Тибальт. Ведь Тибальт так и не смог справиться с Бенволио в самом начале пьесы! Уж Бенволио-то должен знать, опасен ли Тибальт, и насколько. Взаимоотношения Бенволио и Меркуцио, особенно в связи с Тибальтом, — вообще самый странный момент в пьесе.

Бенволио и Меркуцио — неоднозначные персонажи как по действию пьесы, так и по их заявленным характеристикам. Если следовать событиям пьесы, Бенволио никак не назовешь забиякой. Более того, это чуть ли не двойник Тибальта — хладнокровный, умелый и здравомыслящий персонаж и фехтовальщик. Он на равных бьется с Тибальтом, явно его не боится, хоть и не пытается встрять с ним в драку, пытается удержать Меркуцио от опрометчивых действий и нападения на Тибальта. Вместе с тем он не пытается помочь Ромео растащить Меркуцио и Тибальта, хотя Ромео и просит его об этом. Это можно было бы объяснить уважением к дуэли. Но Бенволио не спорит с Меркуцио, когда тот приписывает ему вздорный и мелочно-злобный нрав, а это плохо сочетается с уважением к неким «правилам игры». Он же не лезет на рожон, предоставляя Меркуцио выйти на передний план. Хотя, как представитель враждебного Тибальту семейства, он должен был бы задвинуть назад Меркуцио. Наконец, у Бенволио есть причины досадить и Меркуцио, и Тибальту — чужими руками. Или просто не вмешиваться. Второй ему враг. Первый отзывался о нем слишком зло и неуважительно. Не слишком честен он и при рассмотрении дела о дуэлях.

Между тем, Меркуцио тоже оказывается не такой уж горячей головой, как его часто представляют. Он любит цветистые фразы, непрочь поразвлечься за чужой счет, посмеяться над другими. Но его нельзя назвать опрометчивым человеком. Он — довольно умелый и расчетливый боец. Он — вполне здравомыслящий персонаж и в чисто житейском отношении. Он чем-то сродни другим «серьезным» шутам Шекспира и склонен к философским размышлениям. Неизвестно, кто бы победил, если бы не рука Ромео. Меркуцио ведет себя расчетливо и в разговоре с главным героем, и в ссоре с Тибальтом. Он рассудителен даже в перепалке с Бенволио, хотя с тем позволяет себе куда больше, чем с Ромео.

В самом бою Тибальт демонстрирует расчетливость, хладнокровие и умение. Меркуцио говорит о небольшой, но достаточно опасной ране. Удар Тибальта из-под руки Ромео, таким образом, нанесен достаточно осторожно и неглубоко, чтобы не рисковать, подставляясь под ответный удар. Тибальт не теряет головы от представившейся возможности. Он расчетливо и осторожно ей пользуется. После чего благоразумно уходит с места преступления, не пытаясь свести счеты с Ромео. Тибальт не хочет иметь дела с разгневанными горожанами и, возможно, даже скроется от герцога.

Хотя теория об «испанской» школе Тибальта имеет под собой основания, фехтовальные термины, которые звучат в пьесе — скорее итальянского происхождения. Некоторая неясность с passado и hai — не такое уж непреодолимое затруднение. Passado, даже если оно и пришло в английский из французского, как утверждается в некоторых словарях, в конечном счете все же итальянского происхождения. Примечательно и то, что впервые в английских текстах встречается в 1588. Hai, как и passado,  может быть свидетельством и испанского, и итальянского происхождения техники Тибальта. Впрочем, все эти слова — и punta reversa — кричит именно Меркуцио.

Немного о фехтовании и Шекспире.

↑Наверх↑

Автор: Александр Певзин (с)
Опубликовано впервые в Сентябре 2010 г. в блоге ЖЖ http://sashabig.livejournal.com
Статья публикуется с разрешения автора.

шекспир, тибальд, ромео, дестреза, меркуцио, историческое европейское фехтование, классическое фехтование, дуэльное фехтование, историческое фехтование, спортивное фехтование, Россия, шпага, рапира, сабля, школы, клубы, ассоциации, федерации, historical europian fencing, hema, classical fencing, sport fencing

Реклама

5 Responses to Немного о фехтовании и Шекспире.

  1. religiosus says:

    Отличная статья. Единственно есть недостаток редактуры. «Тем не менее, Нарваэс среди итальянцев, занимавшихся геометрией в фехтовании, упоминает прежде всего Федерико Гислиеро и Камилло Агриппу. Агриппа издал свою работу в 1553. Гислиеро – в 1587. Но даже беглый взгляд на иллюстрации Агриппы и Гислиеро показывает, что первый довольно далек от Дестрезы, пусть и был ее провозвестником. Первый – гораздо ближе.» Так кто же из них ближе Дестрезе? Оба первые, непонятно.

  2. Я подозреваю, что речь идет о Гислиеро, формально издавшем работу позже. Но уточним у автора и откорректируем. Спасибо за отзыв.

  3. Уважаемые religiosus и Игорь! Спасибо за замечания. Я там действительно ошибся. Гислиеро, конечно, ближе Дестрезе.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: